Т.В.Андрианова
КУЛЬТУРА И ТЕХНОЛОГИЯ
Предисловие
В предлагаемом читателю обзоре рассматриваются проблемы будущего современной культуры в связи с технологическим развитием.
Переживаемая в последние десятилетия технологическая революция самым непосредственным образом повлияла на мировой культурный процесс. Развитие мировых коммуникационных сетей и совершенствование аудиовизуальных средств позволили культурному процессу выйти на глобальный уровень. В настоящее время идет интенсивное взаимодействие культур, причем впервые с момента формирования наций, национальных государств и национального самосознания, национальные культуры испытывают как давление со стороны нарождающейся глобальной культуры, так и со стороны
национальных, возрождающихся локальных и этнических культур.Случилось так, что оба эти процесса совпали во времени, и это может оказать во многом непредсказуемое действие на мировую культуру. В настоящее время существуют технологические предпосылки для постоянного взаимодействия культур, а следовательно, государству невозможно произвольно контролировать и изолировать население своих стран от влияния других культур. Это, несомненно, положительный и плодотворный процесс, способствующий лучшему взаимопониманию между людьми, что помогает развитию новой глобальной культуры, основанной на технологии и миролюбии.
Но с другой стороны, глобальная технологическая культура, а именно в таком сочетании возможно ее существование, ведет объективно к стиранию культурного разнообразия и унификации культур. Эта унификация опасна не только потому, что могут исчезнуть какие-то культурные формы (как это, например, случилось с поэзией) или конкретные культурные сюжеты, характерные для культур малых народов. Наоборот, с точки зрения количественного представления культурных артефактов возможности представить их для самой широкой аудитории увеличились многократно. Проблема заключается в том, что унифицируется технология представления, выстраивается единая глобальная технологическая цепочка представления, а все то, что не подходит под этот стандарт, выпадает из поля зрения и интересов владельцев технологических средств. Единообразие представления ведет к единообразию миропонимания. Читатель согласится, что даже простой просмотр телевидения при всем разнообразии и глобальности представленных литературных сюжетов оставляет впечатление стандартизированного образного и сюжетного потока, в котором различные национальные культуры получили единое образное воплощение.
Подобная ситуация обеспокоила не только представителей национальных культур, но и международные организации, такие как ООН и ЮНЕСКО. Был принят целый ряд международных актов, направленных на поддержание культурного разнообразия, и концепция охраны всемирного наследия, разработан список памятников всемирного наследия. Таким образом, фактически на международном уровне был признан глубокий кризис человеческой культуры. Современная технология поделила человеческую культуру на два периода: до и после своего возникновения. И это реальный факт, с которым нельзя не считаться.
Насколько длителен будет интерес человечества к такой технологизированной культуре, покажет время. Однако сейчас информационность и документальность, на которые она опирается, имеют огромное социальное значение, т.к. помогают расширению восприимчивости людей нашей планеты к различным часто контрастным культурным формам.
В социально-философском плане этот процесс интересен тем, что демонстрирует устойчивость человеческой культуры в целом. Породив средства массового уничтожения, человечество, стремясь выжить, изобретает средства глобальной коммуникации, взаимопонимания и взаимодействия, с тем чтобы на индивидуальном уровне создать сдерживающие механизмы, которые не позволят на государственно-национальном уровне начать глобальный конфликт. Это может быть охарактеризовано и как воля человечества к выживанию, и как коллективная мудрость человечества.
Информационное общество и развитие культуры
Переход за грань второго тысячелетия после Рождества Христова - не просто хронологическая и историческая веха, но период завершения одного гигантского этапа в развитии человечества и перехода к другому. Завершаемый период - индустриальное общество, наступающий - общество информационное. Каждому из них присущи свои социальные и культурные проблемы, политические механизмы, экономические структуры, своя динамика, модификация, особый ритм взлетов и падений.
То, что человечество должно перейти к постиндустриальному, или информационному, обществу, было осознано еще в середине нашего столетия в работах Кларка, Ф.Махлупа, Д.Белла. Социальное и особенно экономическое развитие выдвигает информацию, точнее ее производство, сохранение, распространение на одно из центральных мест в системе общественного жизнеобеспечения. Однако после появления современной информационной технологии, основанной на компьютерах, стало ясно, что информация становится решающим фактором современного общественного, культурного и хозяйственного развития.
Переход к постиндустриальному обществу, интенсивное начало которого относится к середине 60-х - первой половине 70-х годов, привел к тому, что в наиболее развитых промышленных странах, а также новых индустриальных странах азиатского региона началось движение в сторону формирования информационного общества, т.е. общества, в котором сфера услуг, особенно информационных, и развитие информационных технологий происходят опережающими темпами. Это позволяет выявить специфику состояния общества в ближайшие десятилетия и в начале следующего тысячелетия. В этом параграфе мы остановимся на анализе данных, содержащихся в перспективном прогнозе ООН
[15].В докладе о перспективах развития мировой экономики, подготовленном секретариатом ООН, сущность изменений глобальной экономической системы можно в двух словах охарактеризовать как структурные преобразования.
Средний доход на душу населения в развивающихся странах Латинской Америки прогнозируется к 2000 г. в размере 2320 долл., в 49 странах Африки - 670 долл., а в наименее развитых странах - 270 долл. При этом доход на душу населения в ПРС составил на 1990 г. 12500 долл. За последние 15 лет разрыв в расчете на душу населения в ПРС и РС существенно увеличился, и эта тенденция, согласно прогнозам, сохранится. В 1970 г. разрыв составлял 10:1, в 1985 г. - 12:1, а в 2000 г. составит 13:1.
В странах с развитой рыночной экономикой главное изменение в структуре экономики будет заключаться в увеличении доли высокотехнологичных отраслей. Одним из важнейших направлений структурной перестройки является быстрое увеличение производства информационной технологии. Именно внедрение информационной технологии позволяет сохранить высокий уровень производства при меньших трудозатратах.
Одной из особенностей высокотехнологичных товаров является то, что они науко- и капиталоемкие, а также трудо- и ресурсосберегающие. Поэтому высокотехнологичные товары получили название инвестиционных товаров. Доля их производства в странах с развитой рыночной экономикой будет расти.
Все это внесет сильные коррективы в мировую экономику, резко снизит зависимость многих развитых стран от сырья и, следовательно, приведет к переоценке интересов и динамике глобального экономического прогресса. Интернационализация мировой экономики происходит уже на протяжении длительного времени, но только в последние годы достижения в области новых средств связи позволили создать такое мировое сообщество, о котором мир не мог и мечтать в тот период, когда была образована ООН.
Чтобы понять особенности современного этапа развития информационного общества, этот процесс следует рассмотреть в контексте глубоких экономических изменений, проявляющихся в создании единой глобальной информационной экономической системы. Первоначально в 60-е и особенно в 70-е годы нашего столетия этот процесс был локальным, точнее, региональным. В "серьезном" варианте он происходил лишь в США, начиная с 70-х годов - в Японии и с конца 70-х - в Западной Европе. Но очень скоро процесс построения информационного общества начал приобретать глобальный характер, и вызвано это было глубинными изменениями самих механизмов мировой экономики.
Возникновение мирового рынка связано с развитием классического капитализма, но во второй половине ХХ в. в его функционировании, динамике и системообразующих принципах наметились фундаментальные инновации. До этого периода мировой рынок развивался в системе межгосударственных экономических взаимодействий. И крупный, и малый бизнес выступал в рамках определенных национально-государственных структур.
Естественно, что и информатизация, призванная в странах Запада обслуживать в первую очередь потребности государства, бизнеса и обороны, а затем уже интересы индивида, осуществлялась на ранних этапах в национально-государственных границах и формах. Но с того момента, как начали возникать, распространяться и превращаться в самостоятельные экономические империи ТНК, экономическая геометрия мира сильно изменилась. В ее совершенно особом многомерном неевклидовом пространстве параллельные линии экономического и информационного развития начали многократно пересекаться и взаимодействовать уже не по законам национально-государственных структур, а по законам транснационального глобального развития.
В новейшей литературе широко обсуждаются вопросы, связанные с процессом глобализации экономики и финансовой сферы
[8]. Мощь транснациональных корпораций и концернов, действующих в сфере финансов и услуг, достигла такого уровня, что начинает подрывать традиционные функции государства. Эти корпорации, приобретая многонациональный и даже планетарный характер, перестают подчиняться государственному контролю и усиливают свою власть над ресурсами и окружающей средой всего мира.В целом глобализация технологии, экономики и информации не является абсолютно новым феноменом. Уже более ста лет во многих секторах довольно активно идет процесс интернационализации производства, интеграции знаний, ресурсов, товаров и услуг. Но только в послевоенный период этот процесс реализуется в виде создания транснациональных корпораций (ТНК), которые осуществляют свою производственную и экономическую деятельность на территории большого числа стран через сеть многочисленных предприятий и филиалов на основе прямых капиталовложений или покупки фирм.
В настоящее время достаточно четко проявляются основные черты глобализации экономики. Во-первых, производство и потребление товаров и услуг, в том числе информационных, идет, минуя национальные границы. Мировой рынок перестает быть совокупностью национальных рынков, выступая как единое целое, регулируемое национальными мировыми стандартами и нормами. Во-вторых, процесс глобализации осуществляется в рамках мирового экономического пространства с использованием наднациональных организационных структур, которые и определяют конкретные стратегии делового развития.
Отличительной чертой современного этапа процесса глобализации производства является то, что она не приводит к стандартизации, унификации потребления. Напротив, в рамках транснациональной организации производство оказывается хорошо приспособленным к потребностям местного рынка, учитывающим экономические, культурные, климатические и другие различия.
Зональная сегментация рынка порождает потребность в постоянной скоростной передаче огромных потоков коммерческой информации. Эти потоки вместе с политической, бытовой, научно-технологической и транспортной информацией порождают своего рода информационную атмосферу планеты. Далее глобализация проявляется в громадном увеличении и многократном переплетении потоков обмена готовой продукцией, наиболее быстром распространении способов производства, его организации и управления, формировании глобального делового мировидения.
Глобализация связана также с тем, что чрезвычайно быстрое распространение технологических нововведений в глобальном масштабе наносит вред окружающей среде и ведет к превращению экологической проблемы в глобальную.
Глобализация экономической деятельности поставила под сомнение принципы, правила и способы организации производственной и коммерческой деятельности, которые были характерны для индустриального общества и национального государства. Интернационализация привела к усилению взаимодействия отдельных государств, экономик и культур и придала новые формы процессу внедрения инноваций в производство. Она денационализировала центры принятия решений, в результате чего стали формироваться совершенно новые отношения между государством и предприятиями, между экономической и политической властями. По существу, ТНК перекраивают мир в соответствии со своими собственными интересами, проникая во все новые сферы деятельности, включая создание глобальной телекоммуникационной сети, наиболее ярким примером которой является Интернет.
Современная глобализация экономики приближает грядущий конец "национального государства" как центрального стратегического пространства для функционирования экономики и развития технологии. Однако в настоящее время речь идет не об установлении превосходства государства над ТНК или наоборот, а о формировании системы союзнических отношений между ними. В новой динамической системе ТНК начинают превращаться в органы развития и управления мировой экономикой, которые опираются на поддержку национальных правительств. Цель такого содружества ясна: государство поддерживает свои корпорации в их стремлении к мировому господству, поскольку рассматривает их деятельность как основное условие сохранения независимости своей страны. Еще один фактор, подталкивающий ТНК к сотрудничеству с государством, - уменьшение срока службы товаров (6-8 месяцев для одежды и обуви, 2-3 года для средств автоматизации и информатизации), что требует расширения рынка сбыта. В этих условиях повышается роль получения государственных заказов, которые ТНК начинают рассматривать как новейшую стратегическую цель.
Одновременно в условиях глобализации рынков и потребления ТНК вынуждены идти на развитие сотрудничества и заключение соглашений с другими корпорациями. Таким образом, формируются новые олигополисные структуры мирового характера, приобретающие форму картелизации рынков. ТНК, как правило, выступают под лозунгом "меньше государства, больше рынка". В ПРС идет массированный перевод государственных средств частным корпорациям, и прежде всего ТНК, с тем чтобы содействовать их конкурентоспособности и таким образом защитить национальную экономику и население данного государства. Союз между государством и ТНК зиждется на двойной зависимости: ТНК нуждаются в "своем" государстве, чтобы противостоять натиску других ТНК и глобализировать свою деятельность, а государство нуждается в ТНК для того, чтобы трансформироваться как политическое и национальное образование и усилить свои экономические позиции. ТНК приобретают новую историческую роль по мере того, как к ним переходят экономические функции государства по защите и повышению благосостояния нации.
Таким образом, в настоящее время именно ТНК оказываются гарантами наилучшего использования всех имеющихся материальных и интеллектуальных ресурсов планеты. ТНК начинают играть роль мирового экономического организма. Государства же оказываются экономическими и политическими агентами своих ТНК. Идет активный процесс технологического развития, которое также ускользает от государства. Очевидно, что именно глобальный бизнес в реальности управляет и технологией, и мировой экономикой, превращаясь в мировое государство, но в силу неадекватности политических структур, существующих в настоящее время, еще не несет никакой ответственности за последствия своей деятельности. Таким образом, необходимы новые формы регулирования и удовлетворения соответствующих интересов мирового сообщества.
Процесс глобализации экономики и изменение роли национальных государств как экономических агентов широко обсуждается в трудах западных теоретиков. В этом смысле определенный интерес представляет работа Эстербрукса "Программируемый капитализм"
[8]. Ее главный замысел можно сформулировать как стремление показать глубинную связь между капитализмом как фундаментальным способом человеческой деятельности, глобализацией экономики и информатизацией общества, опирающейся на современную информационную, прежде всего компьютерную, технологию. Как три ипостаси единого Бога в христианской традиции, капитализм, глобализация и информатизация выступают у Эстербрукса проявлением единого исторического процесса.Основные правила, законы и институты, по которым развивалось индустриальное общество в течение нескольких столетий, проходят, утверждает Эстербрукс, стадию глубоких трансформаций, и возникает новое глобальное общество, живущее по новым правилам и изменяющееся по новой динамике.
Когда будет написана история ХХ в., она будет выглядеть как история революции и трансформации величайших цивилизаций. Эта будущая история зафиксирует, как новые технологии изменили финансовую индустрию, офисы и фабрики, коммерциализировали космос, какое огромное влияние они оказали на телекоммуникации, розничную торговлю, издательское дело, изменили суть понятий "работа" и "управление", а затем революционизировали организацию корпораций, экономики и общества. Эта революция создаст новое глобальное общество, интегрированное финансово, экономически, политически, и историки, утверждает Эстербрукс, назовут эту эру эрой программируемого капитализма. В этом проявляется единство капитализма и научно-технологического прогресса
[8, с.3].Технология и знание играют фундаментальную роль в эволюции капиталистического общества. Определенные технологии могут разрушать, создавать и трансформировать организацию экономического порядка и политической системы. Если говорить о современной компьютерной революции, то она произведет такую трансформацию не за столетия, а за десятилетия. Каждый сектор экономики претерпевает изменения, но изменения в отдельных секторах недостаточны для изменения природы и организации социальной системы как таковой. Есть жизненно важные сектора - информационный, банковский и финансовый. По многим причинам они являются основой капиталистической организации. Это фундаментальные и наиболее важные столпы современного капитализма, и так как они наиболее подвержены влиянию компьютеров, то и влияние компьютеров на капиталистическое общество наиболее фундаментально, считает Эстербрукс. Отличие капитализма от других форм социальной и экономической организации автор видит в следующем:
Существует соответствие между природой экономической системы и природой посредника, используемого для фиксирования и обработки информации, денег и капитала. Таким образом, можно зафиксировать взаимозависимость бумаги, компьютера и капитализма в исторической перспективе. Основы наших социальных и экономических систем, утверждает Эстербрукс, и их институтов - это функция технологии, информации, денег и капитала, зависящих от природы посредника экономической активности.
В течение последних десятилетий бумажные деньги как посредник обмена, коммуникации и торговли и средство фиксирования постепенно исчезают, т.к. данная форма затрудняет управление и контроль над капиталом. Электронные посредники предлагают большие экономические выгоды как средство контроля за информацией, богатством и властью как на рынке, так и во всей экономической системе. Однако все эти изменения идут за счет трансформаций функций государства, т.к. невозможно сохранять суверенитет над экономической системой как сегментом географического пространства. Начав с бартера, перейдя к золоту, мы нашли универсальный эквивалент в деньгах, содержавших больше информации, чем золото. Бумажные деньги не только несут больше информации, но и являются высшим проявлением государственности. Компьютер, заменяющий бумажные деньги, заменяет также и национальные валюты, он трансформирует бумажный капитализм в компьютерный. И как индустриальная революция создала институты, специфичные для индустриального общества, так и компьютерно-медиатизированная экономическая система требует создания новых институтов, специфических для "новой эры". Компьютерные инфраструктуры, компьютерные деньги и компьютерный капитализм создают более абстрактное, интеллектуальное, невидимое и глобальное общество, где всем можно обмениваться и торговать. Информация - сырье для процесса принятия решений. В отличие от естественного сырья информация приходит в неограниченном разнообразии форм из неограниченного разнообразия источников. Ее экономическая ценность также разнообразна. Для кого-то она стоит миллионы, для кого-то - ничего. Она инструмент контроля и в корпорации, и в экономике, и в политике. Но это сырье должно собираться, добываться и обрабатываться. Оно должно обогащаться в процессе обработки, и ему должна придаваться ценность. Затем оно выбрасывается на рынок, распространяется и является основой для принятия
решений.На протяжении 80-х годов развивалась новая экономическая интенсивная информационная система. Каждая компания зависит от компьютерно-медиатизированной информационной инфраструктуры, наиболее важной для функционирования рынка. Конечный эффект возникновения компьютерно-медиатизированной, глобальной экономической системы заключается в разрушении контроля, который национальные государства и национальные правительства традиционно имели над экономической активностью внутри своих экономик.
Автор считает, что если капиталистическое индустриальное общество, имеющее в качестве основного элемента корпорации, получило свое наиболее полное воплощение в национальном государстве и национальной экономике, то компьютерно-медиатизированное общество вырастает на основе национального государства в глобальную экономическую систему с глобальным рынком.
Невидимые глобальные деньги, капитал, богатство и другие факторы производства очень мобильны и не знают политических и географических границ. Они движутся к тем политическим системам, в которых отдача наиболее высока, а риск наименьший.
Можно выделить четыре направления развития национальных государств в будущем. Первое - регресс к меньшей взаимосвязанности с другими нациями. Такое направление с необходимостью приведет к экономическому упадку и отсталости. Второе - создание глобального правительства, в котором каждая нация представлена как член глобальной экономической политики. Это наименее вероятный путь. Третье - создание глобальной компьютерно-медиатизированной экономической системы с минимальным вмешательством правительства. Это может быть саморегулирующаяся глобальная экономика. Наконец, четвертое - некоторая форма ограниченного контроля над глобальной экономикой со стороны основных национальных структур с целью гармонизации и синхронизации своей политики.
Массивные железные и стальные колоссы фабрик исчезают. Они были фокусом экономической системы, в которой доминировали сборочные линии. Возникающее компьютеризованное глобальное общество - это, наоборот, мозговое церебральное общество, в котором потребность в физических усилиях человеческого тела мала. Это не общество, манипулирующее физическими сущностями, но общество, манипулирующее символами, идеями, образами, интеллектом и знаниями. Это не иерархически организованное человеко-бумажно-медиатизированное общество, а горизонтальное машинно-системно-медиатизированное общество. Не общество с большим рабочим классом, подчиненным классу менеджеров, а менеджериальное по преимуществу общество. Эстербрукс видит лишь одну перспективу развития общества - глобальное, демократическое, капиталистическое, программное общество как новая форма капитализма. "Капитализм инкорпорировал компьютер, и он будет играть всеохватывающую роль в будущем. Капитализм и компьютер будут продолжать трансформировать наше общество экономически, политически и культурно"
[8, с.194].Капитализм приобретает новое измерение - гиперпространство богатства, выраженное в битах и байтах. Итак, и философы, и экономисты четко прослеживают следующие тенденции мирового развития.
Один из наиболее ярких теоретиков и провозвестников информационного общества А.Тофлер рассматривал все происходящие и грядущие изменения человеческого сообщества именно с позиций культурных изменений, которые, как он считал, могут оказать наиболее сильное влияние на человека с био-психологической точки зрения. Именно ему принадлежит заслуга рассмотрения культурных волн в качестве основы доминанты процесса развития человечества. Именно он ввел понятие "культурная волна", которое, будучи очень емким, разительно отличалось от понятий "культурная революция" или "культурное кольцо". В понятии "культурная волна" Тофлер подчеркивал надыдеологичность и аполитичность происходящих изменений. Одновременно этим словосочетанием он указывал на стихийность и неизбежность происходящего. С его точки зрения, мы живем в эпоху столкновения культурных волн. Именно это определяет и сущность, и значимость переживаемого нами периода, т.к., по мнению Тофлера, за всю историю человечества было только два подобных периода: возникновение культуры первой волны и возникновение культуры второй волны. И, наконец, переживаемый нами процесс возникновения культуры третьей волны. Волновая теория культуры, выдвинутая Тофлером, вызвала настоящий шквал подобных волновых концепций. Не избежал увлечения ею даже основатель постиндустриализма и изобретатель термина "информационное общество" Д.Белл, который в своих позднейших концепциях излагал волновую теорию общественного развития, очень похожую на тофлеровскую, но насчитывающую пять волн. Вообще же в мировой литературе появилась масса таких теорий. Многие из них были изложены в ранних работах автора данного обзора
[1; 2]. Но именно Тофлеру принадлежит заслуга изобретения этой концепции и ее разработка в культурно-технологическом аспекте, связавшем понятия "информационная технология" и "культура". "Это событие столь же важное, как первая волна измерений, возникшая 10 тысяч лет назад в результате изобретения землепашества или подобная землетрясению вторая волна изменений индустриальной революции. Мы дети следующей трансформации - третьей волны", - заключает он [17, с.25]. И далее: "Человечество сталкивается с глубочайшим социальным смещением социальных тектонических плит и трансформацией творческой деятельности" [17, с.26]. И также как вторая волна была антисельскохозяйственной, новая волна, будучи высокотехнологичной, является антииндустриальной со своим мировоззрением, своими понятиями времени, пространства, логики и причинности. Главное же, что она приведет к созданию первой в истории истинно гуманистической цивилизации. Фактор, который не учитывают многие специалисты, рассматривающие проблемы современного общества.Центральным в волновой концепции культуры Тофлера является понятие "образ". В настоящее время англоязычная калька этого русского слова стала настолько общеупотребительной, что, наверное, для молодого поколения "образ" и "имидж" представляются разными словами, несущими разные понятия. И уже одна эта экспансия слова "имидж", вытеснившая русский эквивалент, подтверждает предвидение Тофлера. Он считает, что имидж всегда был центральным для создания культурного стереотипа, образа жизни. Культурный стереотип
, по Тофлеру, собрание имиджей. Это было присуще всем типам культур: и национальным, и тем, которые он определяет как волновые. Проблема, однако, заключается в том, что в предыдущие культурные волны набор этих имиджей был строго определен в национально-культурных сообществах. "Не следует думать, - пишет Тофлер, - что имиджи возникают из ничего. Они формируются из сигналов и информации, находящихся в нашем окружении" [17, с.172]. В предыдущие волновые периоды формирование имиджей происходило на национальном уровне достаточно согласованно. В первую волну набор имиджей формировался под влиянием непосредственно окружавших их людей и социальных институтов. Во вторую волновую эпоху традиционные средства массовой информации, прежде всего периодические печатные издания, затем радио и телевидение первоначально были рупором согласованных в обществе ценностей, а потом и сами стали их формировать. Это была первая экспансия технических средств коммуникации в культуру. Культура второй волны - это культура создания и иконизации массовых имиджей, набор которых, хотя и достаточно большой, был все же в рамках человеческого восприятия. Это происходило потому, что технические возможности работы с информацией были еще достаточно слабы. Однако Тофлер правильно подметил, что в эту эпоху был создан некий единый набор имиджей мира - универсальный файл имиджей.Культура третьей волны с ее высокотехнологичными средствами работы с информацией не только создает множество файлов имиджей, но и заставляет постоянно производить их ревизию и делать это со все большей и большей скоростью. "Становится очень трудно уловить смысл всей этой крутящейся фантасмагории, понять механизм производства и смены имиджей" [17, с.
180]. Кабельное телевидение, всевозможные частные каналы, видео, телеинформационные службы, домашние видеотеатры, домашнее спутниковое вещание - "все эти достижения имеют одну общую черту: они разделяют массовую теле- и радиоаудиторию на сегменты, и каждое такое разделение не только увеличивает культурное разнообразие, но и глубоко меняет природу и стиль работы коммуникационных сетей, которые более не мечтают о доминировании и создании единого файла образов" [17, с.180].Следует отметить, что заслугой Тофлера является и создание концепции отраженной, экранной мерцающей культуры. Однако предложенный им термин "blip culture" не привился. В настоящее время мы гораздо чаще встречаем термины "виртуальная культура", "виртуальный образ", "виртуальный мир". Однако сам процесс возникновения такой культуры был описан именно Тофлером. "Консенсус распадается. На персональном уровне мы осаждены фрагментами образов, противоречивых и несоотносящихся. Старые идеи воздействуют на нас в форме бестелесного отражения. Мы живем в бестелесной отраженной культуре"
[17, с.181]. Чрезвычайно важным с культурной, психологической и социальной точек зрения является утверждение Тофлера о том, что мышление образами превращается в мышление отраженными (виртуальными) образами. "В этом новом виде культуры с ее фрагментарными постоянно меняющимися имиджами мы видим расширяющуюся пропасть между потребителями СМИ первой и второй волн" [17, с.182]. "Новый образный строй отвергает, прежде всего, классификацию, частично потому, что он не подпадает под старые индустриальные категории, а частично потому, что он формируется в виде пакетной информации несвязанной, непостоянной, логически несформированной. Подавленные тем, что они называют сумасшедшим домом отраженной (виртуальной) культуры, люди индустриальной эры чувствуют ярость против средств массовой информации" [17, с.182]."Поколение культуры третьей волны, наоборот, прекрасно себя чувствует среди всей этой бомбардировки сигналами: девяностосекундный клип новостей, прерванный тридцатисекундной рекламой, фрагмент песни или поэзии, заголовок, карикатура, коллаж, компьютерная распечатка. Ненасытные читатели рекламных объявлений и специальных журналов, они поглощают огромное количество информации в короткие сроки, но также успевают следить за тенденциями, которые позволяют организовать все эти виртуальные образы в нечто целое. Они выстраивают данные в стандартные индустриальные категории и рамки, учатся выстраивать свои собственные пути из всего этого мерцающего материала, несущегося к ним из электронных СМИ. Вместо простого получения нашей ментальной модели реальности мы вынуждены изобретать ее вновь и вновь. Это достаточно тяжело, но ведет к большей индивидуальности, демассификации личности и культуры"
[17, с.182].Таким образом, Тофлер, один из крупнейших теоретиков и разработчиков информационного общества, достаточно четко определил основные черты нарождающейся культуры - ее образный, демассифицированный, виртуальный характер. Эти черты стали присущи человеческой культуре потому, что основным объектом деятельности человека стало такое бестелесное, виртуальное понятие, как "информация", которое тем не менее ведет к вполне осязаемым и реальным человеческим действиям. Концепция Платона об управляющих нами бестелесных идеях в век электронных СМИ стала как никогда актуальной. Насколько точно Тофлер понимал направление развития, когда отводил основное место все убыстряющимся и усложняющимся методам обработки информации, говорят данные, приведенные корпорацией "Интел" на 25-летнем юбилее выпуска своего первого микропроцессора. Не много изобретений изменило мир так радикально, как изобретение микропроцессора. По существу, он стал базисным технологическим элементом всех изменений третьей волны и послужил основой изменения материальной базы современной культуры. В ноябре 1971 г. корпорация "Интел" выпустила в свет первую партию микропроцессоров как новое поколение интегральных схем. За прошедшие годы (по данным на 1996 г.) микропроцессоров выпущено уже 15 млрд., т.е. на каждого жителя Земли по 3. Первый процессор 4004 имел 2300
транзисторов и 0,06 млн. инс. в сек., затем следовали 8008, 8080, 8086, 8088, 286, 386, и 486, имевший 1,2 млн. транзисторов и 20 млн. инс. в сек., пентиум про, имевший 5,5 млн. транзисторов и 300 млн. инс. в сек., пентиум про мх с 8 млн. транзисторов и 500 млн. инс. в сек. Наконец, в 2011 г. корпорация собирается выпустить 1286-ой процессор с 1 млрд. транзисторов и 100000 млн. инс. в сек.Один только этот небольшой пример показывает, как возросли возможности работы с информационными потоками, а вкупе с программным обеспечением и развитием сетей можно определить такой рост как грандиозный, однозначно определяющий доминирование культуры третьей волны - культуры информационного общества.
Индустриализация культуры
Понятие, вынесенное в заголовок данного раздела, достаточно часто присутствует на страницах печатных изданий и звучит с экранов телевидения. "Рынок культурных товаров", "культурный продукт", "культура как объект потребления" - все эти понятия до недавнего времени казались несовместимыми с понятием "культура". Времена, однако, меняются, и рыночная экономика диктует рыночные правила игры даже для культуры.
Еще в 50-е годы необратимость культурных изменений предсказывали многие выдающиеся философы. Так, испанский философ Ортега-и-Гассет весьма четко обозначил свое видение проблемы в статье "Дегуманизация искусства", опубликованной в 1950 г. Он определил, что все современное искусство, развивающееся в русле традиций классического искусства, не только не популярно, но антипопулярно, противоречит всем массовым эстетическим критериям, перестало выражать общечеловеческие ценности.
Признанные классики Франкфуртской школы Адорно, Фромм, Хоркхаймер выступили в те же годы с работами по проблемам культуры. Термин "индустрия культуры" был введен Адорно и Хоркхаймером в их совместной работе "Диалектика просвещения", опубликованной в 1947 г
., затем более детально разработан Адорно в статье "Телевидение и образец массовой культуры" [4; 5]. Первоначально термин вызывал возмущение в среде деятелей культуры, употреблялся в отрицательном смысле, т.к. культура творческой интеллигенцией воспринималась как собрание вечных и нерушимых эстетических ценностей, как нечто, что не может меняться или стареть. Жизнь, однако, внесла свои коррективы. И те страны, которые не вступили на путь индустриализации культуры, в настоящее время сталкиваются с серьезными трудностями в распространении своего культурного влияния в мире. Насколько настороженным было отношение к индустриализации культуры, показывает название сборника, изданного в Париже под эгидой ЮНЕСКО, "Культурные индустрии. Вызов для будущего культуры" [7]. Известный специалист А.Джирард в статье "Культурная индустрия: препятствие или новая возможность" прямо указывал, что "культурные индустрии, возникшие в послевоенное время, принесли больше изменений в повседневную жизнь людей, чем все культурное наследие за столетия" [10, с.24]. Ситуация в области культурного развития в современном обществе характеризуется следующими чертами:Последний вывод шокировал деятелей культуры. Население в массе предпочитает не "живое" действие, а технически сконструированное, утверждал Джирард. На первый взгляд это выглядит как отрицание самого понятия "культура", этого высшего проявления возможностей человека. Неприятие "культурной машины" в
качестве посредника между человеком и произведением культуры четко проявилось еще в 20-30-е годы. В качестве примера достаточно привести роман Гессе "Степной волк". С увеличением количества "культурных машин" у многих деятелей культуры возникает волна беспокойства и неприятия к вторжению технологии в мир искусства. Однако, если рассмотреть вопрос с философско-психологической точки зрения, то мы должны признать, что вся культура является по существу посредником, передающим механизмом между человеком и природой. Ведь и европейское классическое искусство развивалось именно благодаря изобретению культурных механизмов, которые в настоящее время воспринимаются как символы культуры. Джирард очень верно подмечает и другую сторону проблемы технизации культуры. "Деятели культуры должны понять, что в современном мире культурные товары должны быть технически опосредованны не только потому, что только так можно экономически окупить затраты, но и потому, что технологическое фиксирование культурного продукта способствует дальнейшему культурному развитию. Появление культурной индустрии помогает поддерживать статус деятеля культуры более успешно, чем в предыдущие эпохи. Создается постоянная потребность в культурных товарах. Несмотря на конкуренцию, она растет, и, как это ни парадоксально, артист в современном технологическом мире имеет значительно более высокий статус, чем в традиционном буржуазном обществе" [10, с.26]. По существу, появление культурной индустрии сделало деятелей культуры равными деятелям общественного производства. Благодаря технологизации они становятся экономически независимыми от других секторов общественного производства. Если выделять в культурной индустрии, как в любой другой, две стороны - производство и маркетинг, - то следует отметить, что маркетинг, распространение культурных товаров, стал очень быстро технически обусловлен. Особенно явно это проявилось в книгопечатании. Процесс технологизации творческой работы стал активно происходить только в наше время. Автор обращает внимание на то, что термин "культурная индустрия" не может рассматриваться как синоним "индустриализации культуры". А именно под этим углом зрения очень часто рассматривается вся сложившаяся ситуация. Джирард выделяет также 10 направлений индустрии культуры: книги, периодика, звукозапись, радио, ТВ, кино, новая аудио-видеопродукция, фотография, живопись, реклама.Еще более тщательно индустрия культуры проанализирована в статье А.Бретона "Введение в экономику культуры"
[6]. Специфика культурного продукта, согласно автору, заключается в потреблении. Многообразие, отличительность, несхожесть - отличительные черты именно культурного продукта. Если мы принимаем концепцию, что культурные продукты являются товаром, то следует рассмотреть, какого сорта этот товар. Есть товары первой необходимости или повседневного спроса, есть товары долгосрочного спроса и, наконец, предметы роскоши. По мнению автора, культурные товары, несомненно, являются предметами роскоши. А это означает, что даже небольшие колебания в доходе ведут к большим изменениям в потреблении продуктов культуры. Положение усугубляется тем, что эти товары редко требуются повторно, что создает дополнительные проблемы для рынка культурных товаров. С точки зрения бизнеса, это означает, что культурные товары являются рисковыми. Автор замечает, что в культурных товарах распространен принцип блоковой продажи. Он даже считает, что именно от культурных товаров пошла тенденция продавать товары в блоке. Следующей особенностью культурных товаров является система звезд. Автор считает, что она также направлена на снижение риска при продаже культурных товаров. Голливуд просто разработал эту систему наиболее тщательно, но в области культуры она существовала всегда. Система звезд необходима, чтобы стабилизировать изменчивый спрос, столь характерный для продуктов культуры. В каком-то смысле это тестирование вкусов потребителей. Прототипы играют огромную роль в продуктах культуры. Успех одного типа культурного продукта ведет к производству потока подобных. Прототипы культурных продуктов играют ту же роль, что и звезды. Здесь следует уточнить: подобный тип бизнеса в настоящее время называется имитационным. Проблема традиционных форм искусства заключается в том, что в музыке, театре и балете гораздо стабильнее придерживаться старых форм, т.к. известно, что определенного рода аудиторию на эти произведения можно найти.В статье "Культурные индустрии: происхождение идеи"
[13] А.Маттеларт и Дж.Пьемм солидаризируются с точкой зрения Адорно и Хоркхаймера, ставшей ответом на развитие технологий и коммуникаций 40-х годов: развитие индустрии культуры свидетельствует о том, что она деградирует и превращается в коммерцию, а если это индустрия, то она производит массовую продукцию. Культура как аутентичный опыт прекратила свое существование. Развитие и увеличение влияния среднего класса приводит к развитию псевдоиндивидуальности. Индустриальный тип производства приводит к появлению следующих черт культурного продукта: сериализация, стандартизация, разделение труда. И именно здесь наиболее четко виден разрыв между старой и новой культурами. Хоркхаймер и Адорно выявили еще одну важную зависимость культуры - от технологии. Они правильно показали, что именно кино своим индустриальным способом производства втянуло в орбиту индустриализации все другие искусства. Основной же чертой кино является его способность копироваться, репродуцироваться, что абсолютно противоречило критериям традиционного искусства. Вторжение технологии в искусство произошло через кино. И здесь напрашиваются сравнения с протестантским иконоборчеством и отрицанием изобразительного искусства, более того, признанием его проявлением дьявольского. Ведь образы могут быть воспроизведены значительно проще, чем слова, но образы по сути своей редко несут мудрость. В кругу американских философов термин "индустрия культуры" и общий анализ, проделанный двумя франкфуртскими теоретиками, не считали адекватными. Предлагался термин "индустрия знания" как более общее проявление процесса, "индустрия сознания", подчеркивавший, что печатное слово не так деятельно влияет на сознание, как новые СМИ. Наконец, в настоящее время все поглотил термин "информационная индустрия". Он как нельзя лучше отвечал проблемам культурного развития в эпоху постиндустриального информационного общества. Для Европы, отмечают авторы, очень долго было характерно нежелание признать культуру товаром, в котором экономические характеристики так же важны, как и эстетические. Более того, европейской гуманистической культуре всегда было чуждо признание зависимости культуры как проявления высот человеческого духа от технологии и тем более рынка. Однако, считают авторы, следует понять, что индустриальное общество не могло не создать присущей ему культуры и, следовательно, культурной реальности. Авторы отмечают, что технология - это всегда действие. Именно поэтому она так близка обществам с развитым предпринимательством. И технология, несомненно, создаст свою технологическую культурно-эстетическую реальность. С этим нельзя не считаться.Если в середине 80-х годов специалисты еще могли обсуждать вопросы взаимодействия нарождающейся культурной индустрии и традиционной культуры, то в 1997 г. основной вопрос состоял в стремлении регулировать лавинообразный поток технологизированных культурных товаров. Именно эти проблемы в социологическом аспекте рассматриваются в книге "Культурная регуляция и средства массовой информации"
[14].В статье "Регуляция, дерегуляция и ререгуляция"
[18] К.Томпсон утверждает, что факторы, влияющие на культурную регуляцию, следует выводить из тезиса Маркса о том, что способ производства влияет на культуру. Капиталистический способ производства не остается неизменным и, следовательно, меняются и способы регуляции, приспособления экономических и общественных структур. Капитализм при переходе от индустриального этапа к потребительскому, сменил и тип культуры, систему культурных институтов, таких, как школы, СМИ, социальное обеспечение, которые можно определить как способы регуляции общества. Усовершенствованный капитализм требует интервенционистского государства, с тем чтобы справляться с агрегированным спросом, который поддерживает экономический порядок, и создавать соответствующие политические и моральные рамки для поддержания морального и социального порядка. Таким образом, автор отстаивает позицию, что каждая форма производства приносит свою культурную систему с соответствующими формами реализации. И именно государство, по его мнению, является центральным регулирующим механизмом. Политика регуляции в различных областях культуры преследует цель контролировать виды проведения досуга членами общества, т.к. в современном обществе досуг превратился в определенную четко выделенную категорию социальной активности населения. В обществах с рыночной экономикой появился рынок досуговой деятельности.В разделе "Наследие и предпринимательская культура"
[14] проблема индустриализации культуры рассматривается К.Томпсоном в несколько ином аспекте - опасность, которую представляет индустриализация, усиленная технологизацией, для традиционной культуры. При этом следует заметить, что использование вместо термина "традиционная культура" термина "культурное наследие" интересно с нескольких точек зрения. Во-первых, оно показывает приверженность решениям ООН и ЮНЕСКО в области культуры. Программы ЮНЕСКО в области защиты культуры были сформулированы как защита культурного наследия. Во-вторых, демонстрируются действительно происходящие изменения во взглядах на культуру. За весьма короткий промежуток времени то, что когда-то являлось культурой, превратилось сначала в традиционную культуру, а затем и в культурное наследие. Авторы считают, что ностальгию по культурному наследию в настоящее время используют как основной стимул туризма, который отражает экономические интересы имущих слоев и политические интересы правительства, т.к. ностальгия и консерватизм помогают сохранить национальную идентичность. Авторы считают, что настоящий подрыв значения классической культуры совершился в 60-е годы, а переосмысление понятия "культура" произошло в 80-е с появлением электронных СМИ, которые дали потребителю продукты поп- и контркультуры. В настоящее время единственным ценностным стал критерий обменной стоимости, конвертируемости, т.е. возможность продать данный продукт на рынке, а согласованность эстетических ценностей, столь характерная для традиционной культуры, отошла на второй план. Возможность совмещения культурного наследия и предпринимательского подхода к культуре весьма спорна. Бесспорно, что к настоящему моменту в культуре сосуществуют два направления: предпринимательская культура и культурное население, которые можно рассматривать как социальный цемент, связывающий существующий социальный порядок [14, с.35].Есть точка зрения, согласно которой стабильность в обществе достигается во многом благодаря существованию культурного атомизма и фрагментации, а не благодаря навязанному сверху консенсусу относительно ценностей. В этом направлении много работали теоретики Франкфуртской школы. Термин "культурная индустрия", предложенный ими, связан с процессом превращения культуры в набор культурных продуктов с товарными свойствами. По мнению теоретиков-франкфуртцев, современная индустрия культуры является формой идеологии, но не в смысле идеологии как доктрины. Они рассматривали это как социо-психологический феномен. Внешне лишенные идеологического наполнения продукты товарной культуры через потребление, связанное с эмоциональным удовольствием, объединяют, цементируют социально разобщенную структуру. И первая интерпретация культуры, предложенная Грамши и Альтюссером, и вторая, предложенная франкфуртцами, имеет своим истоком марксистскую теорию.
Авторы обращаются к такому явлению культуры, как газеты, тесно связанному с процессом индустриализации с момента своего возникновения. Однако в настоящее время и этот вид индустриализированной культуры должен изменяться и отступать от своих традиций. Одна из важных проблем современных СМИ - таблоидизация прессы. Здесь уместно заметить, что слово "таблоид" в английском языке переводится и как таблетка, и как бульварная газета. Фактически в настоящее время процесс таблоидизации охватил серьезную прессу. Это важный показатель социально-культурных процессов. Дерегуляция, охватившая в последнее десятилетие СМИ, вместе с превалированием коммерческих интересов привела к развитию развлекательных, а не идеологических и аналитических ценностей. Хабермас рассматривал это как новый подход к идеологизации, т.к. неумение самостоятельно аналитически мыслить не позволяет выработать самостоятельную позицию, а тяга к фантастическим сюрреальным сюжетам мешает выработке рационального мышления, поскольку сюрреальность абсолютно иммунна к возможности критического осмысления. Авторы ссылаются на концепцию Лэша
[12] о том, что общество перешло от дискурсивного метода осмысления к образному. В частности, Лэш приводит следующие особенности, характерные для традиционной культуры: приоритет слов над образами; внимание к форме; рационалистический взгляд на культуру; приоритет смыслового значения культурных тестов; приоритет сознательного над подсознательным; дистанцированность объекта культуры от зрителя. Для развивающейся в настоящее время культуры характерно: приоритет визуального над словесным; отказ от следования установленным формам; введение смысловых значений, взятых из повседневной жизни; отказ от приоритета рационализма и дидактизма в культуре; отказ от приоритета смысла в культуре; приоритет подсознательного над национальным; приоритет воздействия погружения зрителя; выявление потребительских качеств в культурном продукте, вызывающих желание его приобрести.Поп-ТВ и таблоидная пресса опираются именно на образные способы представления информации, в которой проблемы мира подаются через зрелищность. Даже разговорный жанр стремятся сделать зрелищным, пример - ток-шоу.
В статье С.Холла "Центральность культуры"
[11] отмечается, что в XX в. культура как никогда раньше проникла и срослась с общественным производством настолько, что в настоящее время трудно провести ту четкую грань между базисом и надстройкой, которая была центральной в концепции Маркса. И базис, и надстройка стали интегральной схемой экономического обмена, от которого зависит движение информации, знания, капитала, инвестиций, производство товаров, торговля, маркетинг. С точки зрения абсолютных эстетических стандартов суждения и вкуса, продукты такой культурной революции не могут сравниваться по ценности с достижениями других эпох. Вся предыдущая культура была элитарной, предназначенной для узкого круга людей определенной эпохи. Нынешние культурные изменения, благодаря современным технологиям сжатые в единое пространство и время, могут с небывалой мощью влиять на общественное сознание в глобальном масштабе. Однако одним из немедленных следствий технологизации и глобализации является гомогенизация культуры. Создание индустрии культуры привело к однородности взглядов и поведения.По существу, автор статьи, признавая центральность культуры для человека и человечества, считает вопрос ее индустриализации и технологизации простым логическим следствием способа капиталистического производства, причем исходит в этом вопросе из теории К.Маркса. Позиция упомянутых авторов - представителей первой индустриальной державы, - подкрепленная историческими аналогиями, позволяет взглянуть на социологические и социально-психологические аспекты проблемы: индустриализация культуры неизбежна, культурный продукт будет увеличиваться многократно, проблема в том, какому типу регуляции должен подвергаться этот продукт: регуляции политической, индустриальной или идеологической. Когда мы говорим о проблемах современной культуры, мы должны выделять по меньшей мере два направления в их восприятии. Современное поколение, для которого технологизированная культура является реальностью, а традиционная культура - далеким прошлым, не видит никаких противоречий или нестыковок в существующем состоянии дел. Старшее поколение, на протяжении жизни которого произошла ломка, фактически крушение системы культурных ценностей, воспринимает проблему болезненно. Не каждый представитель культуры может так же честно, как Ортега-и-Гассет, заявить, что традиционная культура себя исчерпала, тем более что это не всегда и не во всем соответствует действительности. Поэтому поучительно взглянуть на проблему с двух контрастных точек зрения.
В английском журнале "Экономист" была помещена статья "Поэтическая несправедливость" о перспективах индустриализации поэзии. Подобное словосочетание кажется многим кощунственным, но каким образом может вообще выжить поэзия, если она не технологизируется, не воспримет новые технологические средства. На протяжении веков социальная значимость поэзии была очевидна, говорится в статье, поэты влияли на умы целых поколений. "Но это, однако, было очень давно. Сегодня современная поэзия больше сродни собиранию бабочек: хорошее занятие для энтузиастов, но малозначимое в социальном плане" [16, с.139]. В тот момент, когда в стране перестают преследовать по политическим мотивам, поэзия теряет свое социальное значение. Примером, согласно
статье, может служить Россия. "В Америке и Великобритании - двух странах с великой поэтической традицией и равновеликой политической свободой - поэзия стала не просто маргинальной, она вообще выпала из поля зрения. На нее редко появляются рецензии в газетах или популярных журналах. Отделы поэзии просто ликвидированы" [16, с.139]. И в заключение: "Поэзия стала иметь очень мало значения как культурная форма" [16, с.139]. В современных условиях некоторые любители поэзии стараются модернизировать формы ее представления, приспособить к современным реалиям. В США ежегодно устраивается более 200 поэтических турниров. В американских университетах существует до 285 факультетов, которые заняты преподаванием навыков поэтического творчества. Наконец, налажено производство поэтических коробок, в которых помещены магнитные буквы. Из этих букв на дверце холодильника можно выкладывать незатейливые стишки, которые вы можете также посылать в фирму, выпускающую эти поэтические коробки, где они будут включены в ежегодное издание подобной поэзии. В США таких поэтических коробок продается до 50 тыс. в месяц, а объем продаж составляет 6,5 млн. долл. в год. Были также выпущены издания собрания поэтических произведений, подходящие для размещения в транспорте. Однако, несмотря на все попытки оживить интерес к поэзии, приспособить ее к современным индустриальным формам представления культурных товаров, очевидно, что "поэты не станут более воплощением культуры, как это было во времена Милтона, Попа и Теннисона" [16, с.141].Один из июньских номеров журнала "Форчун" за 1998 г. был целиком посвящен проблемам шоу-бизнеса. В статье Р.Франка "Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес" утверждается, что в настоящее время дюжина ТНК определяет культурные интересы 6 млрд. землян. Эти корпорации конкурируют друг с другом и одновременно сотрудничают. Борьба идет на всех уровнях: кино, радиовещание, кабельные сети, спутниковое вещание, звукозапись, тематические парки, издательство. Она развернулась именно в
90-е годы. "В конечном итоге каждый дом становится полем битвы", - говорит Г.Стринргер, президент корпорации "Сони" в США [9, с.46]. Конечно, загородные ранчо в США или современные квартирные комплексы в Китае привлекают больше внимания, чем лачуги Мали, но ТНК в области культурной индустрии должны присутствовать везде и учитывать интересы всех жителей Земли. В дюжину компаний входят и "Дженерал электрик", издательский дом "Пирсон", корпорация "Бертельсман". Однако шесть крупнейших в мире ТНК, доминирующих на рынках культурной индустрии, объединяет одно - все они являются владельцами крупнейших голливудских студий. И это не простое совпадение. Как официально объясняют сложившуюся ситуацию сами представители ТНК, голливудские студии выступают как фабрики идей, направляющие деятельность других видов коммуникационных каналов и культурных индустрий. Все студии Голливуда стали объектами глобального значения. Переход от традиционной системы распространения кинопродукции к современной не снизил ее потребление, а многократно увеличил. Принадлежность же этих студий глобальным ТНК чисто неамериканского происхождения вывела их из-под юрисдикции американского законодательства. Постоянные технологические новшества позволяют избежать упреков в монополизации с одновременной модернизацией производства. Как заявил представитель одного из таких крупнейших гигантов Виаком, "основная борьба идет тогда, когда вопрос касается получения доступа к 50-60 млн. зрителей и слушателей" [9, с.48].Развитие глобальных сетей в последнее десятилетие придало этой борьбе глобальный масштаб. Борются не только за каналы или сегменты рынка, но за доминирование по типам программ (детские, новости, спорт). При разработке стратегии такие факторы, как технология, демография, глобальный доступ, рассматриваются как решающие. Круг интересов корпораций стал настолько разнообразен, что каждая из них, по существу, проводит свою культурную политику. В Табл.1
[9, с.48] представлены структуры шести крупнейших корпораций в области культурной индустрии.Таблица 1
Крупнейшие корпорации в индустрии культуры
|
Название корпорации |
Доход за 1997 фин. г. (в млрд. долл.) |
Сферы интересов |
|
"Сони"
"Тайм Уорнер"
"Уолт Дисней"
"Сиграм"
"Ньюс корп." "Виаком" |
51,8
24,6
22,5
18
11,2 11,2 |
Страхование - 2,0, электроника - 32,9, игровые линии - 6,9, звукозапись - 4,9, кинопродукция - 5,1. Звукозапись - 3,7, кабельные сети - 5,1, издательство - 4,2, радиовещание - 4,8, кинопродукция - 6,8. Развлекательные парки - 5,0, радиовещание, издательство - 6,5, кинопродукция, звукозапись, сувенирная торговля - 11,0. Производство соков - 2,0, производство алкоголя - 5,0, студии развлекательных фильмов - 10,9, звукозапись - 5,9, развлекательное кино производства других студий - 4,2. Авиалинии - 0,7, издательства - 4,5, радиовещание - 2,8, кинопродукция - 3,2. Розничная торговля - 4,2, издательства - 10,2, радиовещание - 2,7, кинопродукция - 3,9. |
Итак, мы можем реально сравнить 20-долларовый абонемент на поэтический турнир, 5-миллионный объем продаж поэтических коробок в год и миллиардные доходы крупнейших корпораций, использующих стихосложение лишь для рекламы или текстов песен.
Сравнение этих двух статей позволяет достаточно четко представить пропасть, разделяющую традиционную культуру и культуру новой технологической эпохи. Изменившиеся технологические формы представления не позволят вернуться к старым образцам. Если они будут присутствовать, то лишь на периферии культурной жизни мирового сообщества, как это происходит в настоящее время с поэзией. Глобальные масштабы культурной индустрии не могут удовлетвориться крошечной аудиторией. Вопросы экономики и технологии стали играть слишком большую роль в проблемах создания и распространения культуры, проведения культурной политики. Они диктуют свои требования и изменяют творческие
методы.Известная крылатая фраза Маклюэна: "Медиа есть месседж", т.е. "средство передачи сообщения само является сообщением", действует во всей своей полноте. Современный культуролог Лэш
[12] предлагает следующую схему. Он утверждает, что общество перешло к принципиально новому представлению культуры, оно строит творчество не на дискурсивном, а на образном представлении. Весь предыдущий этап формирования культуры покоился на следующих принципах: приоритет слов над образами, рационалистический подход к творчеству, акцент на формальных аспектах, приоритет смыслового содержания и, как итог, сознательное превалирует над подсознательным. В современной культуре ситуация выглядит следующим образом: визуальное превалирует над словесным, формальное (некоторый набор непреходящих абстрактных ценностей) отступает перед повседневным, отвергаются рационализм и дидактизм, главным вопросом становится не смысловое содержание культуры, а сфера ее воздействия, подсознательное превалирует над сознательным, воздействие происходит через погружение потребителя, через стимулирование эмоциональной потребности в данном культурном продукте. В качестве примера автор приводит прессу - этот столп, патриарх средств массовой коммуникации. Наблюдается таблоидизация прессы. Даже читатели газет не хотят читать длинные аналитические рассуждения. Словесная информация должна быть короткой с одновременным визуальным представлением и воздействием не на рациональную, а на эмоциональную сущность читателя.Эти выводы, сделанные С.Лэшем в его книге "Социология постмодернизма", возможно, не утешительны, но во многом справедливы и приводят к мысли о том, что и российский подход к культурным реалиям должен быть пересмотрен, если российская культура хочет занять подобающее ей место в конгломерате культур мира
.Так, А.Джирард в своей статье "Культурные индустрии: препятствие или новая возможность?" приводит жизненный цикл произведенного культурного продукта: творческая работа, производство авторского экземпляра, промышленное производство (тиражирование), реклама, оптовая торговля, розничная торговля, импорт, экспорт, архив [10, с.34]. Как это ни прискорбно, но вышеприведенную производственную схему, или технологическую цепочку, следует иметь в виду и творческим личностям, если они хотят получить должное вознаграждение за свои творческие усилия. В реальности в процессе жизненного цикла культурного продукта его творческая часть составляет лишь немногим более 10%, а остальное подчиняется обычным товарным законам. Переход же на уровень экспорта или глобализации данного культурного продукта требует выстраивания технологической цепочки с привлечением глобальных средств коммуникации, заинтересованных, как это было показано на примере глобальных индустриально-культурных корпораций, в привлекательности продукта для миллионов зрителей.
Таблица 2
Количество изданных книг
(на 1 млн. чел.)
|
Континент |
1970 г. |
1980 г. |
1990 г. |
1991 г. |
|
Всего Африка Америка Азия Европа Океания Бывший СССР |
182 22 206 59 515 362 329 |
161 25 232 54 682 548 303 |
159 20 206 73 726 450 266 |
160 20 198 70 802 442 261 |
Таблица 3
Число и тираж ежедневных газет
|
Континент |
Число |
Тираж на 1000 чел. |
||
|
1975 г. |
1992 г. |
1975 г. |
1992 г. |
|
|
Всего Африка Америка Азия Европа Океания |
7780 170 2950 2190 2350 120 |
9279 204 2965 3750 2247 113 |
110 12 158 55 304 299 |
113 15 144 64 364 213 |
Таблица 4
Число радиоприемников
(на 1000 чел.)
|
Континент |
.1970 г. |
1975 г. |
1980 г. |
1985 г. |
1992 г. |
1994 г. |
|
Всего Африка Америка Азия Европа Океания |
209 51 687 37 446 526 |
254 69 851 61 506 816 |
294 103 926 98 558 865 |
344 152 978 145 653 964 |
376 170 991 184 736 990 |
357 173 991 183 662 1007 |
Таблица 5
Число телевизоров
(на 1000 чел.)
|
Континент |
1970 г. |
1975 г. |
1980 г. |
1985 г. |
1992 г. |
|
Всего Африка Америка Азия Европа Океания |
81 4,5 211 20 205 187 |
100 6,6 273 23 264 264 |
125 17 331 38 324 296 |
142 26 392 48 349 348 |
160 38 408 73 381 375 |
Все приводимые в данном разделе данные [3, с.19], теоретические позиции и мнения в конечном итоге оказывают непосредственное влияние на каждого жителя нашей планеты и национальные государства. Об этом свидетельствует хотя бы яростная полемика по поводу нового тарифного соглашения, развернувшаяся между США и странами ЕС, прежде всего Францией. В ее центре стоял вопрос как раз о том, следует ли рассматривать культурные товары в числе всех остальных и устанавливать на них аналогичные тарифы или исключить их из этого соглашения. Пока 13 декабря 1993 г. продукция аудиовизуальной культуры была исключена из нового соглашения ГАТТ. Таким образом, указывает Маттелар, "расширилась пропасть между защитниками непреходящей ценности культуры и теми, кто выступает за безоговорочное применение критерия "товарности" к любому виду продукции" [3, с.17]
.
ЛИТЕРАТУРА